koukounarias

чудные дела - у меня на кухне живет, оказывается, бесплатный интернет. ни пароля тебе не просит, да и лучше моего бедненького пиплнета. может он, конечно, пролетом тут.


одиночество, прячась за эстетичной абстрактностью, на поверку оказывается предательски конкретным козлячеством. то есть это: одному есть, одному смотреть на затмение (кстати, сегодня в 5:30, вы в курсе), одному глотать таблетки от головной боли, потому что распирает от разных мыслей, а рот не открывается, может, потому, что не для кого, и так один раз, второй, потом третий, потом забываешься, не отмечаешь каждый раз, что все один, один, потом восьмой, потом вспомнил, взвыл, вспомнил всю художественную литературу на эту тему, потом уснул, потом, еще дня через четыре, порадовался, что совсем один и никто не мешает, потом попробовал с кем-то, фуфуфу, посчитал - а уже несколько лет, и видимо, надолго. а ведь есть с чем сравнивать, было, сплыло, ну и хорошо.

то есть я к тому, что умирать от одиночества - вполне вероятно, но глупо. и таки да, эту конкретность таки легко можно спутать с тягостностью, конкретность добивает, когда даже покривляться не перед кем, и все прочее, а скоро и перехочется. умирать от одиночества - крайне глупо, но значительно глупее быть с кем-либо, с кем-либо очень неплохим, чтобы от одиночества не умирать.
я понимаю, что я хочу сказать.
я и говорю - получается, путь только вперед.

люди миленькие
прошлой ночью я написала длинный пост о том, почему я вообще ленюсь писать - там было про мое хроническое неуважение ко всему, разницу между блогом и дневником, и про то, что раньше я писала много, еще в дамке, потому что искала очень сильно. вас искала с утками, кого-то нашла, кого-то слава богу нет, остальных - конечно, увы.
изменения в организме происходят все время, они уже очень заметны, я понимаю теперь с ясностью, что меня из меня мне принадлежит такая малость, что можно было бы не считать, если бы это не было всем, что есть.
то есть я продолжаю защищать свои мелкие шкурные интересы, но хорошо понимаю, что это несерьезно - хорошее понимание, хоть и не новое. вообще, ничего нового, все проговаривалось не по одному разу, но так разворачивается глубоко, что надо бы все равно составить опись последних состояний, на нормальном русском языке, а то отвыкла совсем, затуманилась.

у лала ула ла

и тогда можно слушать знаки, предметы и направление.

тишина - это активное действие, и мыслей нет только от того, что нет им места среди ощущений. как навык, без эмоций и мыслей каждое действие обязано происходить успешнее и быстрее, раз уж на пути ничего не стоит.

картонная девочка радовалась, что мы с ней друзья навек, и все норовила одеть мне на палец кольцо. я тоскливо пыталась вспомнить себя.
сон вещий - дж. кэрролл дал о себе знать.

готовлюсь к затяжному прыжку, надо хорошенько выспаться дней на десять вперед.

...и если представить, что наш мир состоит не из точек, - а единицу материи мы все равно видим как соединенные "точечки", - то открываются новые, куда более (для воображения!) широкие возможности. просто можно сказать, что мир сплетен из нитей, и их не надо трогать (не влазь, убьет) - нитки сплетены тысячелетиями, и вполне крепко. а можно расплести (выдирать зубами?) немного вокруг себя, разгладить - и не мешать создавать во имя свободы новый, хотя куда более давний, другой, куда более глубокий узор. где нам уже, (здешним, места не будет)...

спокойный терпеливый томный темный голос
(у порога продолжает быть океан)

наконец поняла главное неоспоримое конкурентное преимущество печатной книги перед электронной. а то все эти годы сильно комплексовала, когда объясняла свое пристрастие поначалу романтическими бреднями, а потом бытовыми. казалось, что больше оправдываю мрачный консерватизм.
теперь не могу молчать.
на печатной книге гадать точнее на 32,7%!

два с половиной месяца среди людей - и куку как не бывало, прибило, защемило, перемололо.
ууу, какой у нас мир страшный, серьезный такой у нас мир, твердый и непоколебимый. а выводов на копейку: прикидываться социально-успешной куда сложнее, чем наоборот, оказывается.

настроение уже не грустное, потому что не втыкаем в следующую щель. возвращаем оптимальную скорость скорее усилием воли, напоминалкой, чем радостью движения. но вот тебе на, радость движение приходит во время... вовремя.

хорошо бы не забывать, что все мы, гордецы калейдоскопные, в одной лодке - до тех пор, как минимум, пока каждый тайно уверен, что отплывает в спасательной шлюпке.


Дорога из школы занимает от силы пять минут пути. Дорога из школы отличается двухсотпошаговой однообразностью - стабильной и тусклой. Дорога из школы исключает возможность других дорог: "А то мама будет волноваться". И даже отнюдь не томсойеровский забор замороженной стройки заколе...
Чтобы увидеть мир за забором, можно прилипнуть небрезгливой мордой к самой благоприятной из щелей и напрячь зрение - увидеть часть двора, картинку, лишенную сюрпризов периферийного зрения.
Для упрямых можно эти щели менять, умозрительно увеличивая обзор.
Но вот ведь парадокс: не довольствуясь малым, да и не напрягая глаз, можно пробежаться вдоль забора взад-вперед, да еще и подпрыгнуть - и увидеть самую что ни на есть достоверную историю, прибегнув к недостоверной иллюзии отсутствия дощечек. Визуальный эффект, да и бог бы с ним.
Каким из способов пользоваться, зависит не столько от любопытства, и даже не от возраста, а только лишь от того, зачем туда смотреть.
Чтобы вспомнить свою достоверную Историю, очень надо хорошенько и с удовольствием пробежаться. Тем более что воспользоваться двумя другими способами мы давно уже догадались.

"Конкретный человек, донельзя конкретный, лучше не бывает, с душой и всем прочим, но ясно же, что собранный из полудюжины тех, кого я знаю, и еще бог его знает скольких сотен других, да как же его любить такого..." - Корнелий смотрел на увлеченную новой игрушкой внучку, оставленную на его попечение в выходной день, и любой прохожий непременно умилился бы этой картиной, но прохожих, увы, не было. Да и как им быть, задний двор малозаметного дома, куда никому, кроме молочника, и зайти-то в голову не придет. "Цвет волос и упрямство - того-то, а разрез глаз и смешливость - от туда, заковыристые словечки - понятно от кого, и так далее, и чем дальше, тем хуже, ну хоть что-то в чем-то как-то должно же..." Печальная улыбка на исчерченном благородными морщинами мужском лице - вот что отметил бы случайный прохожий, которого, увы, не было, то ли в силу провидения, то ли двор был глухим и соседи далеко. Поэтому и улыбки, понятное дело, не увидел - неосознанная гримаса, и морщины - да какое там благородство, скорей, отчаянье, этот лучший из смыслов, который всю жизнь толкает в спину, чтобы скорей, скорей, подальше успеть, ах не успел. "Желтые, красные, прозрачные, красные, желтые, прозрачные, синие, треугольники, квадратики, звездочки, квадратики, красные..." Невинное дитя, уникальное создание, сущий ангел, или как там еще это называется, ах да, так искренне и непосредственно радуется жизни и прекрасным, новым ей чудесам! Так или примерно так восхитился бы тот чертов прохожий, который никак не может сюда добраться, и потому Элайза, уже осознавая безнадежность затеи, крутила, как заведенная, второй час крутила и вертела этот глупый цилиндр, этот волшебный подарок. Воздух дрожал от послеобеденной жары, и ничего не происходило.

глупо упускать возможность делать то, что делать очень не хочется. на практике выходит особенное хобби.

Отчаянно хотелось пить, но Ида нашла в себе силы потерпеть - еще дюжина миль, и награда холодным глотком лимонада в иссохшее горло не сравнится с несвежей водой из-под сидения. А лишний стимул доехать, минуя придорожные столбы, ей требовался как никогда - слишком высока цена пути. Противные предрассветные сумерки, наступившие раньше разумного, высасывали последние капли внимания, и мир, конечно, сговорился против - но Ида знала, на что шла, с самого начала. С самой первой страницы тетради, в которой встретилось такое количество пугающих ее слов, что недвусмысленно засосало под ложечкой в предвкушении необратимых, опасных перемен. Или даже раньше, когда, вопреки логике, Ида потянулась к верхней полке серванта - и конечно, ветхий табурет под ней весьма знаково подломился. А может быть, безумие взяло верх еще тогда, когда Ида решилась-таки переехать в этот страшный кукольный дом с кружевными занавесками. В любом случае, оправдания искать поздно, а значит, загадочные Сассафрас с Физалисом, всю неделю не идущие у нее из головы, всеми правда и неправдами будут вычислены и разоблачены. А потом она вернется домой и, не откладывая, приготовит такой упоительный бифштекс и сварит такое ароматное варенье, что этой заносчивой кухарке с ее дурацкой тетрадкой останется только убиться веником от зависти.
Фермерский рынок разворачивался в шесть утра.
Ида ненавидела готовить.

одна катастрофически не может оставаться одна, другой никак не сможет разделить свою боль, и еще, а другие, но потом... умные, честные, красивые, пока еще живые и теплые, вижу, что я простофиля, и ничем не могу помочь, неуместная, не к месту, и не только я, и просто бессмыслица. пора все удалять.

вспомнить свою историю, чтобы ее жить. чтобы оставить в покое биографию этого мира. вспомнить наперед, наназад, на все направления ветра, крутящего двери и колеса судеб. заменить "одиночество" в активном лексиконе на "свою историю".

В прошлом, когда мне становилось жить некомфортнее обычного и перемирие с обстоятельствами напоминало больше итальянскую забастовку, включалась известная многим благополучным детям подсказка - вот если бы я заболела, то обстоятельства подстроились бы под меня сами, как миленькие. А уж если бы заболела смертельно, то и вовсе послала бы их куда подальше, счастливо бы вдохнула воздух свободы и начала, наконец... Что конкретно я бы начала, менялось в зависимости от позиции в системе координат - она, благо, всегда была однозначной переменной, как и сама система. Мысль о том, что я, хоть и относительно здорова, но не менее смертельно, в голову, конечно, приходила, но незамедлительных действий не влекла, да и при всех стараниях не могла - простуды хватало за глаза.
Теперь диагноз не изменился, зато смертельность моего здоровья куда более очевидна, так что дни требуют еще большего внимания и ровного дыхания. Думаю, это от того, что обстоятельства обиделись и предложили поставить себя на их место - а реально, очень непросто быть обстоятельством Жизни.

История начертания воздушных знаков началась задолго до возникновения классификации чувств восприятия. Поэтому немудрено, что многое так и осталось за скобками. Но, искусственно минуя процесс формализации, компенсировать потери возможно. Для этого потребуются минимальные навыки скорочтения, а также возможность свободного перемещения в пространствах. Кроме того, обратному течению воды в большинстве случаев способствует замедленное дыхание, чуть быстрее сна, но значительно медленнее комфортного.

больно плакать от красоты мира, больно по-настоящему испытывать радость, потому что слабое, очень слабое существо умоляет продлить как можно больше и дольше, понимает, что все, что меньше вечности, уже очень мало, уже, считай, закончилось, и поэтому даже если мольбы удивительной случайностью случатся, все равно не хватит, не от жадности, а от недопускаемой, ни на каплю не возможной вот так просто, из такой-то слабости, возможности, и поэтому нельзя допускать слово "счастье", но только красота самую малость лечит, хотя как же это больно.

начиная жить осознанно, довольно быстро понимаешь, что единственный важный соперник себе - человек, который ты, конечно, есть. другое дело, что относиться к этому человеку всерьез - непростая задача для того, кто с собой прожил долгое время. значимость человека равна нулю, и это действительно так, но именно обыденное, безразличное отношение к себе мешает правильно оценить сложность и глубину задачи в этой борьбе. с другой стороны, если абстрагироваться от своей человеческости ровно настолько, насколько это позволит сохранять стабильное наблюдение и контроль за большей, но не единственной частью себя, то шансы немного возрастают. отчасти и потому, что такая стабильность сохраняет толику сил на иное.

плюшка московская
яблоко польское
сыр мааздам президент

и еще проявится та развязность языка, которая позволяла творить на пустом месте места куда более большие, куда ходить легко и дерзко, от того, что еще более пусто, или что безоглядно отсюда. такой способ жизни, которым находятся рамки, чтобы упорно их избегать, оббегать, забегать наперед, отбегать и любоваться полученной узорностью. уверенность в сказанном после произнесенного, злость, которая гонит в шею ум, загоняя за разум, выманивая калачиком или сахарным крендельком. тесто замешано босиком. тело мне нужно, а не религия - я вспомнила, что помню, как я им летаю. мое тело мне нужно, сильное, умное, опытное.

очень глубоко вдохнуть и окончательно сильно выдохнуть. слова вымирают

"Сейчас хорошая погода, не правда ли?"
"Как ты сейчас себя чувствуешь?"
"Кто вы в данный момент?"

Правильным дополнением к бытовым вопросам можно добавить едва уловимого драматизма. Потому что "сегодня" - этого не бывает, а вот "сейчас" очень конкретно выглядит.